Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

мы с хозяином

Медные всадники чудака

Здесь будет много букв и картинки. Это не совсем характерный для моего ЖЖ пост, так как выходит за рамки обычного дыбра. Но, может быть, он даже выльется в некий ностальжи-проект :)))). В общем, в этот мой приезд в Улан-Удэ я осуществила давно задуманный подвиг: пролистала ВСЕ выпуски газеты «Информ Полис» с 2000 по 2006 год - это 18 подшивок - (дада, вы правильно представили себе глаза библиотекарей) и нашла и отсканировала свои статьи, которые мне кажутся заслуживающими внимания до сих пор.
Их оказалось не очень много: порядка 40.
Зачем мне это надо? Ну, во-первых, это просто часть моей жизни, это плоды моего труда, моего творчества, и жалко, что они канут в никуда. Во-вторых, это сейчас я пишу ничего не значащие информашки-однодневки, которые не стоят даже того, чтоб их подписывать. А тогда - тогда за газетными строками стояли человеческие судьбы, настоящие истории. Я рассказывала их и знала, что меняю в этом мире что-то и что меняюсь сама. И мне жалко, что все это забылось: трагедии, удачи, невероятные дела...
Я хочу поделиться ими с вами.

Первая история - о «медных всадниках» чудака, Андрея Ивановича Мартыненко. Я писала эту статью вскоре после его 90-летнего юбилея (!). В этом году Андрею Ивановичу исполнилось... исполнилось бы?... сто лет. Одно то, что мне удалось застать этого человека и поговорить с ним - огромная удача, знаете, я этим даже немного горжусь. Вернее, я рада, что это именно мне так повезло. Чем же он знаменит? Об этом читайте мой текст. Представьте, что сегодня 29 сентября 2004 года...
[Spoiler (click to open)]

«Медные всадники» чудака Мартыненко

05760015
фото vkouznetsov

Улан-удэнская артель кустарей сделала для оперного театра заказ, от которого отказались ведущие советские заводы

Ранними зимними сумерками пенсионер Андрей Мартыненко шел вдоль площади Советов к главпочтамту. Возле гостиницы «Байкал» он остановился и поднял голову, поднеся к глазам сложенную козырьком ладонь. На фоне рдеющего неба фигуры всадников над зданием оперного театра выделялись особенно красиво.
- Эй, дед, на что загляделся? – окликнул молодой парень, который,  обнимая подругу, шел ему навстречу.
- Да вот думаю, – сказал Андрей Иванович, – если б мне сейчас поручили этих коней сделать, и за миллион долларов не согласился бы!
- Ты что, дед, – рассмеялся парень. — их же в Ленинграде отливали. Лечиться тебе надо!..» Весельчак покрутил пальцем у виска. Андрей Иванович ничего ему не ответил.


Всадники над оперным вот уже 52 года как превратились в своеобразную визитную карточку столицы Бурятии. С советских времен их можно найти практически в любом наборе открыток с видами города. К ним привыкли. Присмотрелись. Сколько именно скакунов вздыбилось над театром – и то ответит не каждый. И тем более, мало кто помнит, сколько трудов и сил было положено на то, чтоб они украшали вечернее небо.

Между тем человек, воплотивший в жизнь замысел народного художника России Александра Тимина, отлив почти десятиметровую скульптуру в каморке, где можно было достать рукой до потолка, до сих пор живет в Улан-Удэ. Ему - Андрею Ивановичу Мартыненко – в  этом (2004, - Авт.) году исполнилось 90 лет. Он по-прежнему полон сил и энергии, бегает в любой мороз в летних туфлях и без перчаток и выглядит самое большее на 75 – разве что волосы кипенно-белого цвета. Художник-самородок, мастер от Бога, волею судьбы он так и не смог учиться рисованию. Зато работал на износ, до кровавых мозолей на пальцах, и не было того, чтобы не участвовать в работе». И сегодня Андрей Ивановом не жалеет: он знает настоящую жизнь.

Художник по кружкам и тазикам

В Улан-Удэ 29-летний лейтенант Марытненко попал после контузии под Воронежем в 1943 году. Ехал лечиться да так и остался, встретив свою «судьбу» – будущую жену Галину Григорьевну. После войны хотел устроиться по прежней специальности на завод ЛВРЗ: к тому он, когда-то выпускник Кировского энергетического техникума, успел проехать всю страну от Мурманска до Беларуси, принимая самое активное участие в бушующей в СССР индустриализации.

Работать в промышленности, да еще такой бурной, как тогда, – вспоминает он, – это такой опыт – никакой институт не поможет.
Но карты спутал случай: знакомый предложил место в артели имени Кирова, где сам работал бухгалтером. Производила артель, состоящая из 38 человек, жестяные тазы, детские ванночки, кружки из консервных банок. Зато работники ее были сами себе хозяева, относительно свободные от жестких рамок госзаказа. Это и привлекло Андрея Ивановича. У него в детства билась в груди «художественная жилка» - технарь по образованию, он великолепно рисовал, до войны его были готовы без экзаменов принять в художественную академию в Ленинграде. Тогда не вышло. Но мечта рисовать осталась, ведь, став техническим руководителем артели, он начал «устраивать революцию», ломая кустарщину, осваивая производство эмалированной посуды. Кастрюли и тазики, когда-то исключительно темно-зеленые в целях практичности, он одним из первых в Союзе начал украшать и рисунками по собственным эскизам. Эта продукция артели произвела в начале 50-х фурор на выставке Госплана в Москве.

martynenko1
Веселенький «тазик с кошечкой» в семье Мартыненко не просто предмет обихода, а своеобразная реликвия: это один из тех первых в Союзе эмалированных тазов, которые Андрей Иванович придумал украшать цветными узорами. Фото мое.

И вот однажды летом 1950 года в кабинет техрука Мартыненко пожаловала «большая делегация»: секретарь обкома партии, зампред Совмина и Александр Тимин - художник из оперного. Нынешнее здание театра тогда еще строилось, и по проекту его должны были украшать фигуры всадников. Время сдачи объекта поджимало, а найти подрядчика, чтоб отлить скульптуру, до сих пор не удалось.

— Они бросились по заводам по художественному литью, — рассказывает Андрей Иванович, — а те запросили за двух коней шесть с половиной миллионов. Денег таких не было. Кто-то им подсказал: есть такой чудак, который все рисует, его артель на демонстрациях лучше всех оформлена. Они ко мне: «Возьмешься?» И я не отказал...

Искусство из металлолома

За миллионный по сути заказ улан-удэнским артельщикам пообещали 280 тысяч. При этом они должны были сами заботиться о сырье, технологии и прочих нюансах. Часть необходимого алюминия артель закупала на свои средства, недостачу восполняли металлоломом. Ушло на все про все более трех тонн металла и 800 тысяч рублей. Работали над заказом сам Андрей Иванович, литейщик Иван Петрович Попов да восемь женщин-артельщиц.

Изначально предполагалось, что в артели только отольют по 18 «кусков» для каждой фигуры, а собирать их в единое целое будут на заводе.

— Делали все в подвале, в «курятнике» таком, – говорит Мартыненко, – где до потолка рукой доставали. Когда всадников закончили, меня Иван Петрович спрашивает: куда складировать? «Да кидай хоть в угол, только смотри, проследи, чтоб женщины наши ничего не переплавили...».
martynenko2
1950-1951 год. Сварщик Кондратьев, художник Александр Тимин (в центре) и Андрей Мартыненко заканчивают сварку всадницы. Фото из архива семьи Мартыненко

Однако заканчивать скульптуру артели имени Кирова тоже пришлось своими силами. Денег у Совмина больше не оставалось, а монтировать ее «за красивые глаза» ни на одном из литейных предприятий страны не согласились. Из «курятника», где в полный рост без малого пятиметровые статуи уже не помещались, производственный процесс перекочевал во двор. Во всей Бурятии нашелся один-единственный сварщик, по фамилии Кондратьев, который взялся за это дело. Сложность заключалась в том, что толщина стенок деталей была впятеро больше, чем допускает практика сварки алюминия. Чтоб решить эту проблему, Мартыненко пришлось лететь за консультацией в Киев, в академию сварки. «Молодой человек, технологии как таковой нет, – сказали ему там. – Но вы пробуйте, пробуйте...» И они пробовали. Работа была закончена в срок.

На двух тракторах «Беларусь», на самодельных санях скульптуры отвезли к оперному театру. Тогда в толпе зевак и родилась легенда о том, что кони отлиты в Ленинграде. Опровергать эту версию скромные артельщики не стали...

Знамя с медным профилем

Статуи установили на почти готовом здании театра. Но в середине августа, когда до сдачи оставался всего лишь месяц, выяснилось, что некому делать знамя, которое всадники должны водрузить над городом. Чеканщику тоже нечем было платить... И снова на помощь пришел Андрей Иванович. Десять дней он не появлялся дома, работал днем и ночью, в палисаднике – в помещение 4,5-метровое знамя не входило. В кровь сбивал пальцы, вспоминает его жена Галина Григорьевна. Полотнище украсил кистями, сделанными из троса, на каком таскали лес по замерзшей Селенге: «До сих пор красиво!»

– Если б я не был такой фанатик, который считал, что сам все может сделать, я б поинтересовался у чеканщиков, какой толщины должен быть металл, – смеется Мартыненко. – А так я делал два миллиметра толщины, а можно было – полмиллиметра. Зря затратил столько сил.

А напоследок пришлось еще ломать голову над тем, как украсить готовый стяг барельефами-профилями Ленина и Сталина: готовые отлитые делали его тяжелее на 120 килограммов, то есть просто неподъемным. Пришлось чеканить их из меди и потом красить. Водружали над театром знамя, весившее 280 килограммов, автор скульптуры Тимин и исполнитель Мартыненко лично. Причем безо всякой страховки, даже без лесов, пользуясь только веревками.

Говорят, Рублев, московский художник, расписавший в театре потолок, узнав, что всадников улан-удэнцы сделали сами, просто не поверил, рассказывает Андрей Иванович.

- Тимину как автору заплатили за коней 25 тысяч. Потом мне говорили, Мухина, которая делала «Рабочего и колхозницу», и за 500 тысяч разговаривать бы не стала... А мы вообще работали за зарплату.

Андрей Мартыненко, бывший председатель артели имени Кирова.


Все металлическое кружево, украшающее сегодня оперный, было выточено там же – в артели имени Кирова. Там Андрей Мартыненко проработал еще девять лет, после технического руководителя – ее председателем, а потом и директором завода «Эмальпосуда», выросшего на месте артели. После этого еще 38 лет он трудился на заводе «Теплоприбор» – сначала заместителем директора, а выйдя на пенсию, конструктором по эстетике.

Этим летом Андрей Иванович отметил редкий юбилей – 90 лет. На парадном светло-сером пиджаке пожилого мастера, кроме военных наград, медаль ВДНХ, знак «Отличник приборостроения», орден Трудового Красного Знамени. Жена Галина Григорьевна и дочь Лилия Андреевна уверены, что «погиб» в их родном человеке великий художник, что, сложись по-другому его судьба – не будь коллективизации, раскулачивания, войны, он стал бы знаменитым. Ведь ему в молодости одинаково легко было сделать своими руками хоть токарный станок, хоть скрипку, ведь до сих пор он мастерит без труда изящные шкафчики на кухню и мягкие кресла в зал. Но сам Мартыненко ни один день прожитым зря не считает.

— Всю жизнь я работал и работал, некогда было учиться, – говорит он. – В молодости четыре часа мог всего спать. В семь утра я уже на заводе, а в 10 вечера только домой. Но я доволен: я все познал сам.

Екатерина Сирман.
29 сентября 2004 г.


Постскриптум.
Несколько лет назад в Улан-Удэ закончили реконструкцию оперного театра. Всадники вновь венчают его крышу, однако те же это самые или их отлили заново - об этом мне информации в интернете найти не удалось. Однако совершенно точно, что их снимали и как минимум реставрировали, об этом есть фотосвидетельства:

ulan_ude_2010_36
фото: http://www.asargaev.com/photo/uu2010/

Сейчас всадники выглядят так:

05760015-
фото vkouznetsov

Мне кажется, в конечном итоге не важно, те же это кони или новодел. Творческий подвиг улан-удэнских артельщиков меньшим от этого не стал.


Тем, кто дочитал, виртуальная печенька :). Если вам было интересно (и может быть интересно читать дальше) - черкните пару строк. Если нет - не бойтесь, все и дальше будет строго под катом :)